Николай как
властитель

Начало
царствования

Внешняя политика России
конца XIX века

Кризис самодержавия
на рубеже столетий

Русско-Японская война






Начало царствования

17 января 1895 года, принимая депутации земств из губерний по случаю своего вступления на престол, Николай II резко отверг очень робкие пожелания на "права выражать свое мнение", содержащиеся в адресе тверских земцев. Император назвал их "бессмысленными мечтаниями", что сразу же вызвало большой и в целом неблагоприятный резонанс в обществе, явно разочарованном в своих надеждах на либерализм нового монарха. Лишь самые убежденные защитники неограниченного самодержавия, как К. П. Победоносцев, которого считали автором этой речи, безусловно, поддерживали позицию императора.

Отвергая любую возможность привлечения выборных лиц к участию в управлении империей, новый монарх столкнулся с не менее трудной проблемой - выработки курса государственной политики страны и его проведения в жизнь с помощью назначаемых им самим людей. Сложность положения состояла в том, что унаследованные императором от отца министры не отличались единством взглядов на возможные пути развития России. В какой-то мере их разногласия отражали раздвоенность политики последних лет царствования Александра III: с одной стороны, стремления всемерно ускорить промышленный и финансовый рост страны, с другой - обеспечить и на будущее время незыблемость консервативной, аграрно-дворянской России. Выражением этой двойственности стало определенное противостояние в конце XIX века двух могущественных ведомств - Министерства финансов и Министерства внутренних дел.

Министр финансов России С. Ю. Витте был в 1890-е годы ключевой фигурой в правительственных кругах империи, влиятельнейшим сановником, фактически определявшим всю экономическую политику страны. Пользуясь расположением Александра III, а затем - вдовствующей императрицы Марии Федоровны, он приступил к серии долгосрочных финансовых мероприятий, конечным итогом которых стало достижение устойчивого государственного бюджета с постоянным превышением доходов над расходами. Проведенная им при поддержке самого Николая реформа 1897 года - введение золотовалютного обращения - была несомненным успехом и зримым показателем успешного развития страны, переживавшей в те годы невиданный промышленный подъем. Однако к концу века преобладающее влияние Витте на российской правительственной сцене во многом держалось уже инерцией прошлого - новый император явно недолюбливал крупнейшего из своих министров, с опасением относился к его проектам и стремлениям, но пока признавал неоспоримые заслуги и авторитет незаменимого "русского Бисмарка".

Консервативная линия, смысл которой, по выражению одного из самых крайних ее идеологов, князя В. П. Мещерского, сводился к тому, что "вопрос теперь стоит так - все потерять или все задавить", находила свое отражение в повседневной политике Министерства внутренних дел. Его руководители с начала 1880-х годов видели свою задачу в осуществлении программной установки К. П. Победоносцева, призывавшего тогда "подморозить Россию". По своим глубинным политическим воззрениям Николай всецело сочувствовал именно этой политике - не случайно и В. П. Мещерский, и К. П. Победоносцев оставались его доверенными советниками.

Примечательно, однако, что обреченность чисто охранительной программы в конце XIX века фактически была очевидной для всех более или менее дальновидных людей из самого лагеря крайних консерваторов, включая К. П. Победоносцева и В. К. Плеве. Косвенным признанием этого стали трудности при подыскивании подходящего кандидата на пост министра внутренних дел, о чем почти в одинаковых выражениях писали в своих воспоминаниях С. Ю. Витте и великий князь Александр Михайлович. По их словам, когда Николай обратился за своим советом к самому Победоносцеву, спрашивая его мнение о возможных кандидатах - В. К. Плеве и Д. С. Сипягине, то получил совершенно обескураживающий ответ, "что Плеве - подлец, а Сипягин - дурак". В этой оценке по существу содержалась убийственная характеристика всех тех, кто в сложившейся к тому времени ситуации мог взять на себя проведение консервативной линии Министерства внутренних дел.

Близость Николаю человеческих качеств и образа мыслей Сипягина определила выбор императора в 1899 году, когда ушел в отставку прежний министр внутренних дел И. Л. Горемыкин - опытный, но достаточно бесцветный государственный чиновник. При всех своих несомненных достоинствах новый глава ответственейшего министерства был слишком "прост умом", чтобы стать надежным помощником монарха в сложном лабиринте проблем внутренней политики. Между тем в конце XIX века самодержавная власть все больше теряла инициативу в повседневных вопросах жизни страны, и мыслящие люди уже тогда испытывали тревогу, видя быстрое падение ее авторитета и растущее убеждение в том, что во главе империи стоит "не тот человек". Даже А. С. Суворин, преданный монархическому режиму издатель официоза "Новое время", отмечал в своем дневнике об императоре: "Он воображает, что он - сила, а на самом деле он - очень маленькая величина, без ума и дарований". То, что разочарование в молодом самодержце охватило к концу 1890-х годов уже столь убежденных монархистов, свидетельствовало о глубоком, хотя до времени и скрытом кризисе государственного строя Российской империи.