Николай и
революция 1905 года

Эпоха Столыпина

Распутин

Канун первой мировой войны






Распутин

Распространявшиеся по стране слухи о "темных влияниях" при дворе, враждебных Столыпину, имели под собой определенное основание. Именно в это время довольно широко стало известно о появлении вблизи престола знаменитого Григория Распутина, об отношениях которого с императорской семьей ходили самые фантастические домыслы. Было известно, что Столыпин пытался положить этому конец, справедливо считая, что подобная фигура наносит непоправимый ущерб престижу правящей династии. Весной 1911 года он имел длительный разговор с императором, сообщив ему документально подтвержденные факты, бросавшие тень на облик "человека Божия".

Любопытен ответ Николая, показывавший, до какой степени он оказался заложником судьбы в этом больном вопросе: "Я знаю и верю, Петр Аркадьевич, что вы мне искренне преданы. Быть может, все, что вы мне говорите, - правда. Но я прошу вас никогда больше мне о Распутине не говорить. Я все равно сделать ничего не могу".

Знакомство императорской четы с Распутиным произошло спустя ровно две недели после подписания манифеста 17 октября - в тяжелое и смутное для Николая и его супруги время. 1 ноября 1905 года император впервые упоминает о нем в дневнике: "Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божиим - Григорием из Тобольской губернии". Именно великие княгини Милица и Анастасия, супруги Петра и Николая Николаевичей, ввели сибирского "старца" в императорскую семью. Такие встречи и духовные беседы с людьми, отмеченными благодатью Господней, стали к тому времени обычными при дворе. Однако в отличие от многих и многих Распутину удалось занять совершенно особое, ни с чем не сравнимое место в первой семье России.

Николай и Александра, жившие в постоянном страхе за сына, маленького Алексея, болезнь которого практически не оставляла надежд, были готовы поверить и открыть свое сердце любому, кто мог бы спасти его от ежеминутно угрожавшей опасности. Таким человеком и стал Распутин, несомненно, обладавший сверхъестественными способностями, природа которых и в наши дни наукой не выявлена.

Феномен Распутина, простого сибирского мужика буйного неукротимого нрава и неиссякаемой жизненной энергии, неведомо как сделавшего себе головокружительную карьеру, остается во многом загадочным и до сих пор. В его биографии много пробелов и неясностей. Конокрад в молодые годы и кутила, известный склонностью к диким разгулам, не раз битый и отданный под суд по обвинению в краже жердей, он в полной мере относился к категории тех одержимых людей, о ком, как писал Ф. Достоевский, "никогда впредь не знаешь, в монастырь ли они поступят или деревню сожгут". В какой-то момент, в Верхотурской обители, куда Распутин бежал, спасаясь от гнева односельчан, свершилось его духовное преображение. Он бросил прежнюю жизнь, перестал пить, курить, есть мясо, научился читать по церковно-славянски. Тогда же началось его хождение по святым местам Руси, он побывал в десятках монастырей, совершил паломничество в Иерусалим, о чем составил впоследствии краткие "Размышления". Благодаря природной сметке, а также множеству встреч и бесед как с представителями духовенства, так и с различными сектантами, странниками и юродивыми, Распутин, по многочисленным свидетельствам, очень легко обращался к Священному писанию, неплохо знал его и был способен самостоятельно толковать. Нередко видели его и пребывающим в состоянии молитвенного экстаза. Это было, видимо, еще одним из проявлений безудержности его натуры, многочисленные подтверждения чему давали материалы изучавшей дело Распутина Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства: "Одни из них говорят о том, что Распутин мог целыми часами плясать, другие, как, например, Филиппов, рассказывают о том, что Распутин в последний период его жизни, в период безумства и оргий, мог кутить и пить с 12 часов дня до 4 часов утра, затем отправиться к заутрене, стоять за божественной службой до 8 часов утра и затем, вернувшись домой и напившись чаю, до 2 часов дня как ни в чем не бывало принимать просителей", которые почти ежедневно толпами приходили к нему.

Помимо мощной энергетики, Распутин обладал несомненным гипнотическим даром и поистине уникальным талантом врачевателя, что по существу и определило его вызвышение. Будучи необразованным человеком, он имел немалые познания в народной медицине и уверенно пользовался целебными свойствами сибирских, тибетских и китайских трав. Но то, что он делал, не прибегая к каким-либо подручным средствам, граничило с чудом. "Болел кто-нибудь головой и лихорадкой, - вспоминал, например, его личный секретарь А. Симанович, - Распутин становился сзади больного, брал его голову в свои руки, нашептывал что-то, никому непонятное, и толкал больного со словом "Ступай". Больной чувствовал себя выздоровевшим. Действие распутинского нашептывания я испытал на себе и должен признаться, что оно было ошеломляющим". Буквально одним сеансом общения Распутин поднял на ноги и его сына, болезнь которого считалась тогда неизлечимой.

По некоторым данным, с конца 1907 года вмешательство Распутина, творившего "святую молитву" за цесаревича Алексея, несколько раз спасало тому жизнь. Возможно, что среди многих его способностей было и умение заговаривать кровь в случаях, где была бессильна лучшая медицина того времени.

Николай II во время прогулки по берегу Финского залива с цесаревичем Алексеем (слева) и великой княжной Анастасией. Петергоф. 1908Николай II во время прогулки по берегу Финского залива с цесаревичем Алексеем (слева) и великой княжной Анастасией. Петергоф. 1908

Наиболее ярко дар Распутина проявился осенью 1912 года, когда цесаревич едва не умер в результате ушиба, полученного во время пребывания императорской семьи в Спале. Начавшееся внутреннее кровотечение привело к образованию огромной гематомы; врачи признали состояние мальчика чрезвычайно серьезным. Распутина поблизости не было, но пришедшая от него телеграмма спасла положение - таинственная сила действовала на расстоянии. Приводя этот случай в книге "С царем и без царя", дворцовый комендант В. Н. Воейков писал: "Если стать на точку зрения императрицы-матери, в Распутине видевшей богобоязненного старца, своими молитвами помогавшего больному сыну, многое должно быть понято и прощено  Помощь, оказываемая наследнику, настолько укрепила положение Распутина при дворе, что он более не стал нуждаться в поддержке великих княгинь и духовных особ".

Доверие Николая и Александры Федоровны к Распутину еще более возросло, когда он двумя годами позднее буквально спас от, казалось бы, неминуемой смерти ближайшую подругу императрицы, фрейлину Вырубову, попавшую 2 января 1915 года в тяжелейшую железнодорожную катастрофу - у нее были раздроблены ноги, сотрясение мозга и трещины черепа. Эта история произвела сильное впечатление на очевидцев и получила широкую огласку. "Когда бедную женщину вытаскивали, - воспроизводил в 1917 году рассказ Елизаветы Нарышкиной князь Андронников, - она все время кричала: "Отец, отец, помоги" (это про Распутина). Она верила, что он ей поможет  Так оно и вышло  Он помчался в Царское Село. Когда он приехал в Царское, то тут около больной Вырубовой стоял бывший государь, государыня, вся царская семья, то есть дочери, и несколько докторов. Вырубова была совершенно безнадежна. Когда Распутин пришел, он поклонился, подошел к ней и начал делать какие-то жесты и говорить: "Аннушка, слышишь ли?" И она, которая никому ничего не отвечала, вдруг открыла глаза "Говорили, что Распутин, выйдя затем в соседнюю комнату, упал в продолжительный обморок от совершенного им волевого усилия. Вырубова же стала довольно быстро поправляться.

Цесаревич Алексей в морской форме. 1910-е гг.Цесаревич Алексей в морской форме. 1910-е гг.

Распутин был, пожалуй, единственным близким семье Николая человеком, кто действительно мог поддержать и успокоить безгранично верившую ему императрицу, годами жившую на грани нервного срыва. Сама Александра Федоровна признавалась, что беседы с "нашим Другом", как она называла его, дают ей силы и душевное отдохновение. "Я всегда вспоминаю, что говорит наш Друг. Как часто мы не обращаем достаточного внимания на его слова...", - писала она. Все это, безусловно, способствовало огромному влиянию "человека Божия", которое не могли подорвать ни слухи о его скандальных похождениях с женщинами и кутежами в ресторанах, ни представления министров, ни даже дружный ропот всего дома Романовых, возненавидевших Распутина.

Правда, устойчивое мнение о всемогуществе этого черного для династии человека, полуграмотные записки которого будто бы определяли всю политику империи в последние перед ее крушением годы, далеко не соответствует истине. Государственная власть находилась в руках Николая, а не Александры Федоровны, его же отношение и к Распутину, и к его советам было несколько иным. Хотя он прислушивался к суждениям жены, всегда остававшейся ближайшим к нему человеком, и хотя он, несомненно, ценил и по-своему почитал "старца", которому не раз был обязан жизнью сына, император был далек от механического выполнения его пожеланий в государственных вопросах. Григорий имел, конечно, определенное влияние и на него, но оно не могло идти ни в какое сравнение с благоговейным отношением Александры Федоровны к каждому слову "нашего Друга". Это различие в чувствах императора и его супруги точно отметил французский посол Морис Палеолог, который считал, что Николай довольно сдержанно относится к Распутину. В окружении государя оставалось много людей, открыто враждебных "старцу", да и гибель последнего в декабре 1916 года он перенес несравненно спокойнее, чем императрица.

Николай II и Александра Федоровна с детьми (слева направо): великой княжной Анастасией, цесаревичем Алексеем и великими княжнами Марией, Татьяной, Ольгой. 1907. Фотографы Боассон и ЭггерНиколай II и Александра Федоровна с детьми (слева направо): великой княжной Анастасией, цесаревичем Алексеем и великими княжнами Марией, Татьяной, Ольгой. 1907. Фотографы Боассон и Эггер

Однако вне зависимости от этих тонкостей, само пребывание сибирского мужика широко известной скандальной репутации в императорской семье давало простор сплетням, а зачастую и злобной клевете. Так, распространялись слухи о якобы имевшей место любовной связи Распутина с Александрой Федоровной и ее дочерьми, впоследствии охотно подхваченные "обличительной" литературой послереволюционного времени. Это была грязная клевета на императорскую семью, но то, что она имела успех и в аристократических салонах Петербурга, и в среде провинциальной интеллигенции, говорило о том, насколько утратила свое обаяние древняя традиция российской монархии и как низко в глазах всех слоев населения упал престиж правящей династии. Даже среди крестьянства, даже в армии, всегда отличавшихся верностью царскому престолу, исчезало уважение к самодержавной власти, нападки на которую шли со всех сторон.