Начало войны

Николай - Верховный Главнокомандующий

Убийство распутина

Февральская революция в Петрограде

Отречение Николая






Отречение Николая

К 1 марта большинству генералов, в руках которых находилось командование армиями, стало очевидным, что события ушли вперед: М. В. Родзянко сообщил из Петрограда, что "ответственное министерство" уже не удовлетворит революционную стихию. В кругах Государственной думы пришли к решению, что лишь немедленное отречение Николая II может еще спасти монархию в России. С целью добиться этого утром 2 марта во Псков выехала специальная миссия из депутатов А. И. Гучкова и В. В. Шульгина. В этот же день во Пскове были получены и телеграммы от командующих фронтами: за исключением генерала А. И. Гурко, ни один из них не выразил верности престолу - все поддержали требование об отречении. Даже великий князь Николай Николаевич с Кавказского фронта призывал его отречься "во имя России". Кроме нескольких, лично близких ему людей, вроде бессменного министра двора Фредерикса, все требовали его ухода...

Вечером того же дня Николай передал подписанный им манифест об отречении Гучкову и Шульгину; он отказался от престола и за себя, и за сына Алексея. Впоследствии многие удивлялись тому странному спокойствию, даже какой-то отрешенности, с которыми император сложил с себя верховную власть, принятую почти четверть века назад. Одни видели причину этого в его редкостном самообладании, другие- в глубоком равнодушии к судьбам страны. Но, видимо, спокойствие Николая объяснялось другим: ему, искренне верующему христианину, все это виделось неизъяснимой волей Господней, которую надлежит принимать с должным смирением. Он выполнил свой долг до конца и с достоинством, остальное же зависело не от него. О том, что происходящее не было ему безразлично, лучше всего свидетельствует дневниковая запись от 2 марта, кончающаяся полными горечи словами: "В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман".

Еще неделю Николай провел в Могилеве, в привычной для него Ставке. Сюда к сыну на несколько дней приехала из Киева вдовствующая императрица Мария Федоровна. Мы уже никогда не узнаем, о чем говорили они в те мартовские вечера, проводя время за чаем или за карточной игрой. При внешней будничности этих дней они исполнены скрытого трагизма - каждый из них был отмечен встречами с близкими людьми, родственниками и сотрудниками, встречами, которым суждено было стать последними в жизни. И прощание с матерью, вернувшейся в Киев, стало расставанием навсегда...

"Не будем здесь оценивать и судить дела бывшего Государя: беспристрастный суд над Ним принадлежит истории, а Он теперь предстоит перед нелицеприятным судом Божиим, но мы знаем, что Он, отрекаясь от Престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы после отречения найти Себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией. Он ничего не предпринял для улучшения Своего положения, безропотно покорился судьбе..."

Из "Слова на убиение царской семьи" Святителя Тихона, Патриарха Московского и Всея Руси, произнесенного в Москве, в Казанском соборе 8/21 июля 1921 г.